Когда мы говорим о золотой лихорадке прошлых лет, перед глазами встают либо золотой песок и самородки, либо грязные старатели с кирками. Но мало кто задумывается о том, что блеск драгоценного металла всегда идет рука об руку с потом, кровью и… болезнями. Именно золотодобыча, охватившая таежные просторы Северного Приангарья в конце 30-х годов XIX века, вынудила цивилизацию прийти туда, где раньше были только медведи да вековые кедры.
Представьте себе глухую тайгу. Там, на речках, один за другим вырастают прииски. Люди работают на износ, и, конечно, болеть здесь — роскошь непозволительная. Но жизнь диктует свои правила. По закону 1838 года поисковым рабочим дали право самим договариваться с хозяевами о лечении. Звучит как свобода? Как бы не так! Допускались вычеты из заработка. Рабочий оказывался в ловушке: с одной стороны — болезнь, с другой — кабала. Неудивительно, что в больницу ложились только в крайнем случае, когда уже ноги не держат.
А условия труда были убийственными. Сердце, печень, нервы — всё это горело в топке золотого плана. Болезни не приходили сразу, они подкрадывались исподтишка. Лет через 10–15 такой каторги, к 40–50 годам, человек превращался в развалину. Параличи, сердечная недостаточность, цирроз… И что ждало этого искалеченного труженика? Нищета и голод. Инвалид после работ на прииске мог либо тихо угаснуть, либо идти по миру с протянутой рукой, надеясь на подаяние.
Как же выглядела та медицина? Обратимся к свидетельствам. В книге Кривошапкина «Енисейский горный округ и его жизнь» описан любопытный парадокс. Приисковые больницы выглядели… весьма хорошо для дикой тайги! Правильные домики с коридорами, шторы на окнах, чистое белье, аптеки с медикаментами . Кормили, говорят, прилично. Но за этим фасадом скрывалась пугающая правда.
Как только тяжело больной становился «неперспективным», его просто выгоняли. Без подводы, без сопровождения, без жалости. Человек брел пешком по таежной глуши, попадал под дождь и снег, и часто умирал прямо на дороге, не дойдя до дому. Где-нибудь на зимовье его настигала смерть. Вот такая «гуманная» медицина.
В 1905 году вышли «Записки сибирского врача» Н. Викдорчика. Он приоткрыл завесу над финансовой стороной вопроса. Лечение-то было платным! И сумма немалая — около 9 рублей в месяц. Для крестьянина полежать в больнице 3–4 месяца означало задолжать 30–40 рублей. Это был прямой путь к полному разорению. Никаких пособий по нетрудоспособности, конечно, не существовало. Больницы открывали не из милосердия, а потому что так требовал закон и зарождающийся государственный горный надзор.
К 1890 году в нашей тайге насчитывалось 11 больниц на Усть-Енашиминском, Георгиевском, Петропавловском, Быстром, Ново-Михайловском, Конкордиевском , Александровском. Ожидаемом, Отрадном, Александровском(на реке Таврикуль) приисках. Девять из одиннадцати содержались за счет золотопромышленников. При них были аптеки, фельдшера еженедельно объезжали дальние прииски с походными аптечками. Содержание больного обходилось в 40 копеек в сутки, а приисковый врач получал солидные по тем временам 3000 рублей в год.
Но дьявол, как всегда, кроется в деталях. Кривошапкин с горечью замечает: среди всех фельдшеров лишь 3–4 человека любили свое дело и старались учиться. Остальные — бывшие военные лекарские ученики без дипломов. Эти люди, не имея прав, выполняли работу и фармацевта, и врача. Жизнь и здоровье тысяч старателей находились в руках непрофессионалов.
Вот такая она, изнанка золотого блеска. Медицина в тайге делала первые шаги, спотыкаясь о жадность, бюрократию и человеческое равнодушие. И за каждым граммом добытого золота стояла чья-то искалеченная судьба.
На фото старатели приисков Красноярья. Источник: Иллюстрированная история Красноярья (XVI — начало XX в.), 2012 г.
Мы в Макс