А вы знаете, что в фондах Красноярского краевого краеведческого музея сохранился дореволюционный рисунок с изображением эвенкийского культового сооружения и надписью: «Христианский храм на кочевке тунгусов на реке Иочимо». Тунгусский храм был зарисован неизвестным автором на эвенкийских угодьях Северной системы золотых промыслов на севере современного Северо-Енисейского района .
До того как в XVII столетии на север Енисейской тайги пришли первые русские, здешние тунгусские племена жили по своим законам, имели самобытную культуру, собственное мировоззрение, веками отлаженный быт и верили шаманизм и анимизм. Чужаков никак не упрекнёшь в том, что они захватывали чужие земли по праву силы или навязывали местным свои обычаи и веру огнём и мечом. Однако, хотели того первопроходцы или нет, но соседство с русскими постепенно отодвигало коренных жителей от их исконных традиций. Особенно отчётливо этот сдвиг проявился, когда Енисейский Север захлестнула золотая лихорадка. Эвенкам этот жёлтый металл был безразличен — они никогда не возводили его в культ и не придавали ему особой ценности. Простодушные, по-детски доверчивые, они с неподдельным энтузиазмом включились в поисковые отряды и принялись указывать старателям золотоносные речки, сами того не ведая, как круто это изменит их судьбу и веру.
Эвенки были не просто молчаливыми наблюдателями «золотой лихорадки». По сути, именно они стали её первопроходцами. Золото в наших краях в 1839 году нашли и указали именно кочевавшие здесь тунгусы. Некоторые из них за эту услугу до самой смерти получали содержание от разбогатевших компаний — этакий северный пенсион. Более того, золотопромышленники обязаны открытием большей части россыпей именно эвенкам: они служили проводниками для поисковых партий и первыми указывали на золотоносные места. А все те таёжные речки с непривычным для уха названиями — Севагликон, Калами, Огне, Вангаш — названы ими. Кстати, «Огне» означает «без воды», а «Вангаш» — «быстрый». Жаль только, что сегодня даже сами эвенки едва ли могут перевести все эти имена — язык сильно пострадал от соседства с приезжими чужаками.
Если бы история сложилась иначе, то это необычное сооружение на берегу Иочимо вполне могло бы стать тем самым мостиком, который связал бы древние шаманские святилища с православными храмами, выстроенными уже по-тунгусски — с учётом местных вкусов и представлений. Такой путь отражал бы естественное, постепенное принятие христианства эвенками. Но, увы, всё пошло не так. Жестокая антирелигиозная политика советских лет попросту оборвала эту живую нить, не дав народному религиозному творчеству развиваться своим чередом. Но у истории нет сослагательного наклонения.
И всё же, глядя на это, понимаешь: эвенки — это не просто страничка в истории нашего района. Это живые люди, которые не мало сделали для той же золотодобычи. А кроме этого занимались пушным промыслом и оленеводством. Но об этом позже…
Мы в Макс