Знаете, меня всегда поражала одна вещь: мы привыкли считать, что в дореволюционной России коренные народы влачили жалкое существование, а всё хорошее пришло исключительно с советской властью. Но вот наткнулся я на документы, и волосы дыбом встают — не потому что ужас, а потому что неожиданно. Оказывается, ещё при царе-батюшке были вещи, которые современным чиновникам и не снились. И самая удивительная из них касается… алкоголя.
В отдельных тунгусских племенах незатронутых цивилизацией сохранилась девственность своих правил, они приветливые, гостеприимны, с бедняками делятся добычей. Правильная жизнь и отсутствие вина давала возможность несмотря на суровые природные катаклизмы доживать тунгусам до глубокой старости. Представьте себе: суровая сибирская тайга, стойбище, эвенки. Священник Илья из походной церкви бродит по стойбищу и с изумлением записывает в свою тетрадь: местные старики — по 80 лет и старше! И это при дичайших морозах, скудном питании и кочевом быте. Секрет-то простой, как очаг в чуме: никакого спиртного. Вообще.
Царское правительство, разрабатывая пресловутый «Устав об управлении инородцами», сделала запрет: ввоз и продажа горячительных напитков на стойбищах и ярмарках — под строжайшим табу. И ведь что интересно: в этом официальном документе болевая точка аборигенов была нащупана абсолютно верно. Не иначе как умные люди советовали. Устав не просто запрещал спаивание — он фиксировал право «инородцев» управляться собственными родоначальниками и владеть теми землями, где они кочуют. Звучит, как мечта современного правозащитника, правда? Но бумага, как водится, всё стерпит. В реальности, конечно, нашлись те, и не мало, кто этот закон обходил, и перекупщики с бочонками самогона всё равно просачивались в тайгу. Аборигенов спаивали ради выгоды.
Но Советская власть в конце 20-х — начале 30-х годов решила организовать всё по-новому. Создали национальные автономные округа, в том числе Эвенкийский. И вот тут началась та самая история, которую одни называют геноцидом кочевого уклада, а другие — спасением от вымирания. Представлять этот процесс гладким и безболезненным не стоит: новую жизнь принимали далеко не все. Однако факт остаётся фактом: многие из того, что делалось, чтобы избавить эвенков от нищеты, неграмотности и ранней смерти, сегодня заслуживают уважения. Пусть даже с поправкой на идеологию.
В Северо-Енисейском районе, где тайга стоит стеной, а зима длится почти полгода, разработали программу перехода от кочевой жизни к оседлой. И в 1935 году на речке Корда Интегралсоюз организовал первый колхоз — всего из 10 тунгусских семей. Цель формулировалась по-хозяйски: правильное ведение пушного промысла, рыбалки и оленеводства. Вы только вдумайтесь: на покупку племенных оленей выделили 2000 рублей! По тем временам сумма приличная.
Эвенки начали объединяться в промысловые артели. В 1937 году местная газета пестрела именами передовиков: председатель артели на участке Корда Александр Сергеевич Кочнев, его родственники Григорий и Вера — эти люди перевыполнили планы по сдаче пушнины на 200 процентов. Это же титанический труд!
В ноябре 1937 года в газете появился рассказ самого охотника Кочнева. И знаете, что он говорит? Это не сухой отчёт, это крик души. Цитирую : «Трудно жилось нам, эвенкам. Голод и нищета были постоянными спутниками. Всё, что мы добывали, шло за бесценок перекупщикам. Наша темнота и угнетённость позволяли им за бутылку вина забрать у нас всю добычу за сезон». А дальше он говорит про фактории, где теперь можно купить на пушнину и ягоду всё необходимое, взять кредит. И — самое важное — про школу. «Мы и наши дети будем учиться», — заявляет он.
Эти решения власть выполнила. На Культбазе, в нескольких километрах от Вельмо-2, выросли жилые дома, ветеринарный пункт, больница и школа. Колхозное стадо разрослось до 400 голов оленей. Улов рыбы за год вырос вдвое — с 6 до 12 тонн.
Но мне почему-то больше всего запомнились воспоминания ветерана культпросветработы Гавриила Михайловича Осинцева. Их, эвенков, учили элементарным вещам: мыться в бане, стирать бельё и понимать буквы. А главная головная боль была — агитировать за оседлый образ жизни. Представляете? Ну как объяснить человеку, веками жившему в чуме и дышавшему ветром, что ему теперь надо сидеть на одном месте? Это всё равно что рыбу учить ходить пешком. Даже приходилось вступать в конфликт с главным авторитетом эвенком — шаманом. Дипломатия успехом не увенчалась и пришлось у шамана отобрать его все атрибуты, включая бубен.
Но в одном Осинцев был прав абсолютно: запрет на алкоголь, заложенный ещё в царском Уставе, давал те самые годы жизни. И советская власть этот запрет сохранила, добавив к нему грамотность и медицину. Так что, когда сегодня слышу споры о том, при царе было лучше эвенкам или при коммунистах, или при нынешней власти я думаю: а давайте смотреть на факты. Вот они, перед нами. Есть в них и боль, и ошибки, и великая воля к жизни.
Удалось ли эвенкам выжить? Наверное да. Если считать по стране, то согласно последней переписи их около 38 тыс. А в районе на 2001 год было 33 человека, а сейчас можно пересчитать по пальцам на руках. Как то так.
Мы в Макс